Kino Daily Феномен актёрского трио – Труса, Балбеса и Бывалого – оброс множеством публикаций. Если обобщить распространённую версию, то комическая троица была создана Леонидом Гайдаем для сатирического киножурнала «Пёс Барбос и необычный кросс». Спустя пять лет, сразу после выхода «Кавказской пленницы», ставшей его четвёртой лентой с их участием, режиссёр объявил об отказе от дальнейшей работы с этими персонажами, сославшись на исчерпанность их комического потенциала.
Кадр из фильма
Однако был ли в этом вся суть?
В актёрской среде, к примеру, хорошо знали о напряжённых отношениях между Гайдаем и Моргуновым. Многие полагали, что именно этот личный конфликт стал ключевой причиной подобного решения. Конфликт действительно имел место, но он лишь подтолкнул Гайдая к шагу, который, по существу, был предопределён не им, а руководством киностудии ещё до начала работы над «Кавказской пленницей».
История недовольства чиновников этими кинематографическими образами берёт начало в конце 1963 года, во время утверждения сценария к фильму «Операция «Ы» и другие приключения Шурика».
Что же вызвало такую настороженность у членов художественного совета? Оказалось, на имя директора «Мосфильма» поступила докладная записка, подписанная четырьмя из десяти членов худсовета. В ней авторы выражали тревогу: персонажи Трус, Балбес и Бывалый, по сути, пропагандируют тунеядство и противоправный образ жизни среди советских граждан. Если в первых двух короткометражках они служили объектами заслуженной сатиры, наглядно демонстрируя чуждые обществу нормы поведения, то что видят зрители три года спустя? А видят они, что эти жулики не только избежали наказания и перевоспитания, но и продолжают свою мошенническую, антиобщественную деятельность.
Поскольку герои советских фильмов на современную тему неизбежно проецировались на реальных членов общества, подобные проходимцы, по логике критиков, давно должны были отбывать срок, а не помогать другому нечистому на руку заведующему складом заметать следы преступления. Таков был основной пафос обвинений.
Стоит помнить, что середина 60-х годов, при всей «оттепели», всё ещё оставалась эпохой, когда у руля во многих сферах стояли чиновники, прошедшие суровую школу сталинской дисциплины. В прежние времена такие, как Трус, Балбес и Бывалый, недолго оставались бы на свободе. Даже без совершения серьёзных преступлений они могли угодить за решётку лишь по обвинению в тунеядстве.
Таким образом, первый предупредительный сигнал в адрес комического трио прозвучал уже на стадии утверждения сценария «Операции «Ы» — всего через два года после их дебюта.
Тогда директор студии Владимир Николаевич Сурин призвал не драматизировать ситуацию. Мол, к этим героям следует относиться исключительно как к объектам сатиры. У них даже имён-то нет, они — не члены общества, а лишь некие условные символы.
Однако Гайдай уже тогда осознал, что со следующей картиной возникнут сложности. А ведь «Кавказскую пленницу» он задумал, ещё не завершив работу над «Операцией «Ы».
И проблемы, разумеется, последовали. Чиновники вновь выдвинули всё те же аргументы, спорить с которыми становилось всё труднее. Если в финале предыдущего фильма жуликов поймали на месте преступления и сопроводили в милицию, то как они, совершив взлом склада с государственным имуществом, снова оказались на свободе? Да не просто на свободе, а на курортном Кавказе, где продолжили свою преступную деятельность?
Вновь за сценарий «Кавказской пленницы» вступился Сурин, чьё мнение было решающим. Позицию директора можно понять: «Операция «Ы» принесла в государственную казну солидные средства, отчитаться о которых предстояло «Мосфильму». «Кавказская пленница» же сулила не меньший финансовый успех (что впоследствии и подтвердилось), и упускать его Сурин не желал.
Но и он отдавал себе отчёт: пятая по счёту комедия с участием этих антигероев, появись она, стала бы уже неоспоримым подтверждением того, что данные жулики прочно укоренились в советской действительности. Подобная «смелость» могла бы повлечь за собой серьёзные оргвыводы.
Именно поэтому в финале «Кавказской пленницы» появилась неслучайная сцена в суде. Этим эпизодом Гайдай поставил символическую точку в истории троицы: дескать, осуждены, и зрители их более не увидят. По крайней мере, в роли мошенников.
Но как в острой социальной комедии обойтись без жуликов? Так в следующем фильме «Бриллиантовая рука» у Леонида Гайдая родилась уже иная троица аферистов: Шеф, Лёлик и Геша.
Это была новая история, хотя сценарий, а впоследствии и сама картина, столкнулись на худсовете с поразительно похожими замечаниями. И исходили они всё от тех же ретивых стражей идеологической чистоты кинематографа.
